Цитаты о Кяхте
Чулков Михаил Дмитриевич
1743−1792 гг.
этнограф, писатель, издатель
«…Кяхта называется торговою слободою и форпостом; потому что есть с Мунгалами самое пограничное место… В мою бытность в… слободе посредине был гостиный двор, в котором тогда находилось 36 больших кладовых лавок; а вокруг, по палисаднику, построены были казармы, или небольшие дома для постою приезжих купцов. Но потом учинилась знатная прибавка; ибо не только там построена церковь, но и многие разных чинов люди за палисадником построили несколько дворов…
Торги на Кяхте чрез весь год продолжаются беспрерывно… [с. 19]. Если на Кяхте российские товары за границу отпускаются, то особливо наблюдают, заплачена ли с оных пошлина…. Для сего на Кяхте учреждена таможня. Застава учреждена, не доезжая до Кяхты за четыре версты, в Троицкой крепости, где таможенные печати на тюках и ширах осматривают… [с. 24]».
Чулков М. Д. Историческое описание Российской коммерции при всех портах и границах от древних времён до ныне настоящаго и всех преимущественных узаконений по оной государя императора Петра Великого и ныне благополучно царствующей государыни императрицы Екатерины Великия. М.,Т. III. Кн. II. С. 739
Паллас Пётр Симон
1741–1811 гг.
исследователь Поволжья, Северного Кавказа,
Прикаспийской низменности, Сибири, Забайкалья
«Сие славное пограничное место, где теперь самая мена между русскими и китайцами отправляется, лежит на ровном, немного возвышенном месте, в просторной Кяхтою рекою разделённой долине…[с. 148]. Наилучшие обыватели в Кяхте, русские купцы или прикащики из главных русских контор, кои мало-помалу разжилися. Здесь повсюду господствует обыкновеннейшее
всегда пиршество, какого кроме Иркуцка почти ни в каком сибирском городе не найдёшь. Но обхождение кяхтинских жителей было гораздо приятнее, если б по компаниям не так чрезвычайно чаем докучали; ибо каждый купец сим токмо и щеголяет, что приезжему гостю ставит пить чай ото всех сортов один
после другого, сколько у него случится [с. 150]».
Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российского государства. Ч. III. Половина первая. СПб., 1788. С. 454.
Тимковский Егор Фёдорович
1790–1875 гг.
дипломат, писатель
«Видя в туманной дали вершины гор отечественных, мы готовы были, как мореходцы, кричать берег, берег! …Ехали прежнею дорогой, сперва по лугу, а потом лесом. Выбравшись из сего последнего, наконец, с высоты увидели мы пограничные горы и Кяхту. Купол православной церкви, озарённый лучами утреннего солнца, и домы жителей представляли нам зрелище восхитительное.
Казалось, что отсутствие наше из отечества, продолжавшееся около года, исчезло в забвении протекшаго, как бы мечтание долгаго сна. Бури и снежныя вьюги, стужа и зной, голод и жажда, не раз томившие нас в пути, – всё забыто…[с. 143]».
Тимковский Е. Ф. Путешествие в Китай чрез Монголию в 1820 и 1821 годах. Ч. 3. С. 38, 433.
Бестужев Михаил Александрович
1800−1871 гг.
штабс-капитан лейб-гвардии Московского полка, декабрист, писатель
«… Этот «забалуй-городок», как мы прежде его называли, который
мы так часто посещали, где имели так много друзей и знакомых, где всегда встречали приязнь и радушное гостеприимство…[ с. 14]. О, как ты изменилась, моя старая знакомка Кяхта! Ты не постарела в эти десять лет, нет, ты помолодела, расфрантилась, приняла лоск европеизма…[с. 15]».
Бестужев М. А. Кяхтинский листок. 1862. № 6 // Е. Д. Петряев. Кяхтинский листок. Улан-Удэ, 1963. С. 25.
Ядринцев Николай Михайлович
1842–1894 гг.
этнограф, археолог, писатель
«Как Венеция на берегу Средиземного моря, так Кяхта на границе обширной степной Монголии играла роль торговой гавани, с тою разницею, что
она создавалась у берегов среднеазиатской песчаной пустыни. Сюда также стремились корабли – верблюды с их тяжёлыми вьюками, нагружёнными китайскими и азиатскими произведениями… [с. 110]. Та же судьба,
какая постигла красавицу Адриатики – Венецию, обручённую с морем, судьба мгновенного величия, блеска, силы и могущества, а затем падения, тяготела и над степной сибирской Венецией…» [с. 111].
Ядринцев Н. М. На границах Китая. (Из путевых очерков) // Книжки недели. 1894. № 7. С. 110–129.
Обручев Владимир Афанасьевич
1863–1956 гг.
геолог, географ, путешественник
«…Городок был небольшой (8 тыс. населения), но хорошо обустроенный и зажиточный; дома частью двухэтажные, иногда каменные, улицы глубоко-песчаные, но с деревянными тротуарами; каменный собор и две церкви, большой гостиный двор, общественный сад…Я остановился в доме Лушникова. В этом гостеприимном доме останавливались многие путешественники на пути в Китай или обратно; здесь бывали Пржевальский, Потанин, Клеменц, Радлов. При полном содействии хозяина я закончил снаряжение в путешествие. … Семья была высококультурная….
Каждая усадьба состояла из нескольких домов, с амбарами, конюшнями и напоминала усадьбы русских помещиков» [с. 12]
Обручев В. А. От Кяхты до Кульджи. М., 1950. С. 269.
Курганова-Корнакова Александра Алексеевна
1896-1982 гг.
«На возвышенности стоял, сверкая золотыми куполами, Воскресенский храм.
На ярком зимнем солнце купола его переливались особенно ярко. Мы зашли за белую ограду…
Храм имел три придела: справа — с Царскими вратами; слева — так называемый «теплый храм», где каждый большой праздник и по воскресениям служили всенощную и обедню; в середине — «холодный храм». Пол там был из черного мрамора, а сам храм украшали хрустальные колонны. При дневном свете они горели словно бриллианты! А представьте себе, какой незабываемый блеск был при вечернем освещении!
Около Царских врат, слева, находилась икона Божьей Матери с младенцем Христом на руках, и куда бы ты ни отошел, казалось, что его глаза всюду смотрели на тебя. Над алтарем другая икона «Тайная вечеря» — работа кисти художника Рейхеля. А вообще в храме можно было увидеть иконы кисти старых мастеров-иконописцев, от которых глаз не оторвешь, и я подолгу стояла у каждой иконы и любовалась.
Удивительным был перезвон колоколов в Воскресенском храме. Дядя рассказывал, что главный колокол отлит из чистого серебра и весит 80 пудов, если не больше. Колокольный звон отличался своей музыкальностью, мягкостью удара и плавностью. Он разносился над городом, тихо затихая, словно рассеивался туман. Я счастлива, что могла видеть и слышать с раннего детства в Москве и Подмосковье, но все они не идут в сравнение с тем, что я увидела и услышала в Кяхте.
Я хорошо помню, как в свое в первое посещение Воскресенского храма я не хотела оттуда уходить».
Всё в прошлом, а прошлое во мне… : дневник воспоминаний / Александра Курганова-Корнакова ; подгот. к публ. и ред. Е. Н. Сергеевой. — Улан-Удэ : ЭКОС, 2019. — 207 с.